Неточные совпадения
Встретится ему знакомый на улице. «Куда?» — спросит. «Да вот иду на
службу, или в магазин, или проведать кого-нибудь». — «Пойдем
лучше со мной, — скажет тот, — на почту, или зайдем к портному, или прогуляемся», — и он идет с ним, заходит и к портному, и на почту, и прогуливается в противуположную сторону от той, куда шел.
В
службе у него нет особенного постоянного занятия, потому что никак не могли заметить сослуживцы и начальники, что он делает хуже, что
лучше, так, чтоб можно было определить, к чему он именно способен. Если дадут сделать и то и другое, он так сделает, что начальник всегда затрудняется, как отозваться о его труде; посмотрит, посмотрит, почитает, почитает, да и скажет только: «Оставьте, я после посмотрю… да, оно почти так, как нужно».
Скажи по истине, отец чадолюбивый, скажи, о истинный гражданин! не захочется ли тебе сынка твоего
лучше удавить, нежели отпустить в
службу?
Последнее ее письмо, полученное им накануне, тем в особенности раздражило его, что в нем были намеки на то, что она готова была помогать ему для успеха в свете и на
службе, а не для жизни, которая скандализировала всё
хорошее общество.
Он чувствовал себя окрепшим. Все испытанное им за последний месяц утвердило его отношение к жизни, к людям. О себе сгоряча подумал, что он действительно независимый человек и, в сущности, ничто не мешает ему выбрать любой из двух путей, открытых пред ним. Само собою разумеется, что он не пойдет на
службу жандармов, но, если б издавался
хороший, независимый от кружков и партий орган, он, может быть, стал бы писать в нем. Можно бы неплохо написать о духовном родстве Константина Леонтьева с Михаилом Бакуниным.
Но в Выборг он вернулся несколько утомленный обилием новых впечатлений и настроенный, как чиновник, которому необходимо снова отдать себя
службе, надоевшей ему. Встреча с братом, не возбуждая интереса, угрожала длиннейшей беседой о политике, жалобными рассказами о жизни ссыльных, воспоминаниями об отце, а о нем Дмитрий, конечно, ничего не скажет
лучше, чем сказала Айно.
И вот единственно по долгу
службы и по социальному моему положению я принужден был задавить в себе
хороший момент и остаться при пакостях.
— Как не готовили? Учили верхом ездить для военной
службы, дали
хороший почерк для гражданской. А в университете: и права, и греческую, и латинскую мудрость, и государственные науки, чего не было? А все прахом пошло. Ну-с, продолжайте, что же я такое?
Он подал просьбу к переводу в статскую
службу и был посажен к Аянову в стол. Но читатель уже знает, что и статская
служба удалась ему не
лучше военной. Он оставил ее и стал ходить в академию.
Пришло раз ему письмо из дома. Пишет ему старуха мать: «Стара я уж стала, и хочется перед смертью повидать любимого сынка. Приезжай со мной проститься, похорони, а там и с богом, поезжай опять на
службу. А я тебе и невесту приискала: и умная, и
хорошая, и именье есть. Полюбится тебе, может, и женишься и совсем останешься».
— Да бог его знает… Он, кажется, служил в военной
службе раньше… Я иногда, право, боюсь за моих девочек: молодо-зелено, как раз и головка закружится, только доктор все успокаивает… Доктор прав: самая страшная опасность та, которая подкрадывается к вам темной ночью, тишком, а тут все и все налицо. Девочкам во всяком случае
хороший урок… Как вы думаете?
Доктор, у которого я квартировал, уехал на материк вскоре после увольнения от
службы, и я поселился у одного молодого чиновника, очень
хорошего человека.
— Вот что, князь, — сказал генерал с веселою улыбкой, — если вы в самом деле такой, каким кажетесь, то с вами, пожалуй, и приятно будет познакомиться; только видите, я человек занятой, и вот тотчас же опять сяду кой-что просмотреть и подписать, а потом отправлюсь к его сиятельству, а потом на
службу, так и выходит, что я хоть и рад людям…
хорошим, то есть… но… Впрочем, я так убежден, что вы превосходно воспитаны, что… А сколько вам лет, князь?
— Слава Богу —
лучше всего, учитесь. А отучитесь, на
службу поступите, жалованье будете получать. Не все у отца с матерью на шее висеть. Ну-тко, а в которой губернии Переславль?
Лет через десять деятельного городничества, когда он задумал жениться на Раечке, у него был уже очень
хороший капитал, хотя по
службе он не слыл притязательным.
— Однако пора и на
службу. Всего лучшего, Анна Марковна. Всего
хорошего, Исай Саввич.
— Ценой-то дорогонек, зато уж и хорош же, — сказал Алексей. — Каменный, двухэтажный, на
хорошей улице, по лицу тринадцать окошек, на дворе флигеля большие, каменные… Можно будет их внаймы отдавать.
Службы тоже все каменные, места пропасть, сад…
— Так уж
лучше в часовню пожалуйте, — сказал отец Михей. — Посмотрите, как мы, убогие, Божию
службу по силе возможности справляем… А пожитки ваши мы в гостиницу внесем, коней уберем… Пожалуйте, милости просим.
Умелую надо,
хорошую, устав бы знала и всякую
службу исправить могла, к тому ж не вертячка была бы, умела бы жить в
хорошем дому…
Некрасов дорожил его сотрудничеством, и работа в его журнале, дававшая
хороший гонорар, побудила всего сильнее Писемского оставить
службу в провинции и переселиться в Петербург, как профессиональному литератору, до редакторства в «Библиотеке».
Тогда-то он и был вынужден поступить на
службу столоначальником в военное министерство и бился до назначения его в Варшаву профессором в главную школу, потом в университет, и получения места редактора"Варшавского дневника"с
хорошим окладом и огромной казенной квартирой. Но это случилось уже к 70-му году.
В нем я нашел очень мягкого, воспитанного человека, попавшего в цензоры совсем с другой
службы где-то в Западном крае, человека светски воспитанного, с
хорошими средствами по жене, псковской помещице.
И французский язык, и что я большая дура, и что содержательница нашего пансиона нерадивая, глупая женщина; что она об нашей нравственности не заботится; что батюшка
службы себе до сих пор не может найти и что грамматика Ломонда скверная грамматика, а Запольского гораздо
лучше; что на меня денег много бросили по-пустому; что я, видно, бесчувственная, каменная, — одним словом, я, бедная, из всех сил билась, твердя разговоры и вокабулы, а во всем была виновата, за все отвечала!
Правда, в это время у него был
хороший помощник: недавно присланный новый «подсудок» Попов, человек отцовских взглядов на
службу, добрый, деловитый и честный.
И зачем я пошел в военную
службу, — вместе с тем думал он — и еще перешел в пехоту, чтобы участвовать в кампании; не
лучше ли было мне оставаться в уланском полку в городе Т., проводить время с моим другом Наташей….. а теперь вот что!» И он начал считать: раз, два, три, четыре, загадывая, что ежели разорвет в чет, то он будет жив, — в нечет, то будет убит.
Еще, пожалуй,
служба помешает или засидишься поздно в
хороших людях и проспишь.
— Не
лучше ли было бы вам сначала поступить на
службу здесь, в Москве, или в Петербурге, наконец, в провинции, там быстрее ход. Я бы мог вам дать рекомендательные письма. У меня есть в министерстве юстиции и в разных судебных учреждениях знакомые — люди влиятельные…
—
Лучше бы все-таки поступить на
службу…
Одно мне больно, как женщине, актерик тут у меня был Валетов, по театру, может знаете, а настоящая-то его фамилия Птицын — из грязи вытащила, служил он, кроме театра, так по
службе за него хлопотала, дозволение играть на сцене выхлопотала, жалованье ему
хорошее положила — обыгрался с
хорошими артистами и стал ничего себе — так и он туда же к петербурскому, да в газетах еще коллективные письма против меня подписывал.
Уже более десяти лет нес он швейцарскую
службу при княжеских палатах и хорошо знал этот, так называемый «большой свет», который
лучше и скорее познается в передних и швейцарских, нежели в залах и гостиных.
Он же, в свою очередь, совершенно понимал, что все это ему мстят за его бескорыстие по
службе, тогда как, по его пониманию, если бы Миропа Дмитриевна была
хорошая женщина, то должна была бы похвалить его за то, а не язвить постоянно какой-то нуждой, которой и быть не могло, потому что у Миропы Дмитриевны был собственный капитал, простиравшийся вместе с недвижимыми имениями тысяч до пятидесяти, о чем она имела неосторожность признаться Аггею Никитичу, заманивая его жениться на ней.
— Ужасно-с! Раскольников тоже велят душить, так что, того и гляди, попадешься в каком-нибудь этаком случае, и тебя турнут;
лучше уж я сам заблаговременно уйду и возьму частную
службу, тем больше, что у меня есть такая на виду.
— Известно, сударь, старец набожный: говеть едет в губернский город, —
служба там, сказывал он, идет по церквам
лучше супротив здешнего.
Ступай уж
лучше в военную
службу!» Услыхав это, я даже обрадовался, что меня исключили…
Знаешь ли ты, что когда покойный государь Павел Петрович этого твоего полезного деятеля в 1799 году из
службы выбросил, то как нынешний государь Александр Павлович, будучи наследником престола, об этом твоем
хорошем человеке отозваться изволил?
Он прожил их как нельзя
лучше — к
службе, хотя ему и было тяжело, постепенно привыкал. Стал брать и читал книги духовного содержания, но читал только для того, чтобы убить время и спастись от скуки.
— Неужели
лучше в службе-то на лошади верхом ездили? — сказала Анна Гавриловна.
Из-за какого же черта теперь я стану ругать человека, который, я знаю, на каждом шагу может принесть существенный вред мне по
службе, — в таком случае уж
лучше не служить, выйти в отставку!
Он хотел вечер
лучше просидеть у себя в номере, чтобы пособраться несколько с своими мыслями и чувствами; но только что он поприлег на свою постель, как раздались тяжелые шаги, и вошел к нему курьер и подал щегольской из веленевой бумаги конверт, в который вложена была, тоже на веленевой бумаге и щегольским почерком написанная, записка: «Всеволод Никандрыч Плавин, свидетельствуя свое почтение Павлу Михайловичу Вихрову, просит пожаловать к нему в одиннадцать часов утра для объяснения по делам
службы».
— Вы бы гораздо
лучше сделали, если бы попросили на это дело какого-нибудь другого чиновника: я в
службе мнителен и могу очень повредить вашему брату, — сказал он.
— Да солдат-то мой… Артем… В куфне сейчас сидел. Я-то уж мертвым его считала, а он и выворотился из
службы… Пусть зарежет
лучше, а я с ним не пойду!
В суде у нас
служба хорошая, только запах иногда несноснейший, особливо в канцелярской каморе.
—
Лучше, говорит, поступить на
службу закона, а?
Воспоминание о себе Куликов оставил у нас
хорошее. У меня в памяти он остался как олицетворение краткой лорис-меликовской эпохи «диктатуры сердца». Года через два Куликов ушел со
службы. Не знаю, из-за либерализма ли своего или другие были причины. Слышал, что потом он стал драматургом (псевдоним — Н. Николаев) и что драмы его имели успех на сцене. Он был сын известного в свое время водевилиста и актера Н. И. Куликова.
Кажется, она в том, по преимуществу, состояла, что «независимые» удалялись от коронной
службы (были целые губернии, называвшиеся «корнетскими», потому что почти сплошь все помещики были отставные корнеты и вообще малочиновные люди, но зато обладавшие
хорошими материальными средствами).
Это, впрочем, еще
лучше, потому что у регистратора вечерних занятий нет; стало быть, можно будет и частную
службу за собой оставить.
Показал он свою
службу в ратном деле
лучше, чем в думном, и прошла про него великая хвала от русских и литовских людей.
— Нет, — сказал, смягчаясь, Иван Васильевич, который за молодечество прощал Вяземскому его выходки, — рано Афоне голову рубить! Пусть еще послужит на царской
службе. Я тебе, Афоня,
лучше сказку скажу, что рассказывал мне прошлою ночью слепой Филька...
— В настоящее время он находится в отчаянном положении. Вновь вспыхнувшая страсть к тебе не остановится ни перед чем… Меня это заставляет опасаться… тем более, что он теперь на
хорошей дороге по
службе… на дороге блестящей…
— Повести? — повторил директор. — В таком случае, я полагаю, вам
лучше бы исключительно заняться литературой. К чему ж вам
служба? Она только будет мешать вашим поэтическим трудам, — произнес он.